Анатолій Удод , Проект в'їздного знаку міста Леб... , В'їздний знак міста , Вход в сквер , Вход в сквер , Тренеры. , Вхід до Школи №1 , Художественній музей , На юбилее Леднева Д.Я. , Троян Анатолій Григорович ,
Город глазами иностранного туриста , Змінено назви вулиць в Лебедині , Как помочь мужу стать успешным? , Советы для Вашего успеха , Депутати по вулицях , ГРАФІКИ прийому громадян з особи... , Графік вивозу побутовиз відходів... , Сергей Рахманинов в Лебедине , Статут територіальної громади ... , Проект статуту громади міста ІІ ... ,
Навігація
ПРИЙМАЛЬНЯ ГОЛОВИ

ВИ ЗАПИТУЄТЕ -
ГОЛОВА ВІДПОВІДАЄ

Приймальня міського голови

ІНТЕРНЕТ-ПРИМАЛЬНЯ


Последние комментарии
Новости
Нарешті це сталося ! ...
Крок влади можливо вір...
це не просто справедли...
Хочу присоединится к э...
Гуманізм чи безпорадні...
Статьи
Я вот тоже занялась ис...
Собирались заехать на ...
Телефонная линия между...
- Будинок, у якому в 1...
По какому адресу распо...
Фото
Поезжайте, например, в...
Романенко,он был замеч...
Для [b]Амжад[/b]. Напи...
Добрый день. Можно по...
Да, еще стоит пока. Ум...
Страницы
Смотрю и плачу! Моя ба...
[b][big]Сертификаты ци...
[big][b][color=#3333cc...
Голосуйте за Голод Юви...
Олег Труфаненко, скор...

Последние статьи
Город глазами иностр...
Змінено назви вулиць...
Как помочь мужу стат...
Советы для Вашего ус...
Депутати по вулицях
До Вашої уваги :

Радио он-лайн


ИГРЫ


Праздники Украины

Гороскоп на сегодня

Начните день с просмотра своего гороскопа и неприятных сюрпризов станет меньше

Давид Бурлюк
ВОЗВРАЩЕНИЕ НЕИСТОВОГО ДАВИДА БУРЛЮКА
...Сатир несчастный, одноглазой,
ДОИТЕЛЬ ИЗНУРЕННЫХ ЖАБ...

Душа — кабак, а небо — рвань

ПОЭЗИЯ — ИСТРЕПАННАЯ ДЕВКА
а красота кощунственная дрянь.

Д. Бурлюк



В одной из анкет Давид Бурлюк так охарактеризовал себя:
«Один из основоположников футуристической группы в России. Учитель Маяковского. Издатель В. Хлебникова и неистовый проповедник новой революционной литературы в России». ВОЗВРАЩЕНИЕ НЕИСТОВОГО ДАВИДА БУРЛЮКА

Автор: Александр ПАРНИС

В одной из анкет Давид Бурлюк так охарактеризовал себя: «Один из основоположников футуристической группы в России. Учитель Маяковского. Издатель В. Хлебникова и неистовый проповедник новой революционной литературы в России».
В 1920 г. Бурлюк эмигрировал в Японию, где провел два года. Он оказал большое влияние на современную японскую живопись, и историки искусства считают его родоначальником японского футуризма. В 1922 г. он переехал в США, там он прожил сорок пять лет. Сам Бурлюк величал себя «отцом российского футуризма» и «американским Ван Гогом», а известный американский искусствовед А. Барр сравнил его роль в мировом искусстве с ролью Поля Гогена.

Проживая в США, Бурлюк каждый год устраивал свои персональные выставки. Он мечтал организовать свою выставку на родине (он родился на хуторе Семиротовщина Харьковской губернии, и с Украиной связаны ранние годы его жизни и деятельности) и издать сборник стихов. В начале 60-х годов, не очень понимая реальную ситуацию в период «железного занавеса», он обратился к автору этих строк с «наивным» предложением — «в пику москалям» устроить в Киеве его выставку.
Тогда, разумеется, ни о какой выставке не могло быть и речи — «у нас любить умеют только мертвых», сказал один поэт. Лишь в середине 90-х годов были устроены первые выставки его работ — в Уфе, где он жил в 1915—1918 годах; в Киеве, а также в двух столицах — в Петербурге в Русском музее и в московском центре искусств.

И вот теперь в Московском государственном литературном музее состоялась выставка «Цвет и рифма», которую можно назвать выставкой-исследованием. Кроме того в издательстве «Академический проект» в Малой серии «Новой Библиотеки поэта» вышла книга стихов Давида Бурлюка (совместно с братом Николаем), а также в издательстве «Наука» — книга Н. Евдаева «Давид Бурлюк в Америке. Материалы к биографии». Фото с птичкой на щеке Фото с птичкой на щеке Бурлюк был не только поэтом и художником, но и критиком, теоретиком авангарда, лектором, журналистом и издателем, а главное — организатором радикальной кубофутуристической группы «Гилея» и одним из первых русских авангардистов. Сам Бурлюк успел многое рассказать о себе, о своих братьях — художнике Владимире и поэте Николае, о своих друзьях и соратниках, о футуризме, о литературной борьбе и о знаменитых современниках — в статьях и воспоминаниях. Многие уникальные документы, посвященные Бурлюку и его единомышленникам-футуристам, зритель увидел впервые. …

В начале декабря 1912 г. в одной из меблированных комнат общежития консерватории, так называемой «Романовки», на углу Тверского бульвара и Малой Никитской, собрались вместе молодые поэты — В. Маяковский, В.Хлебников, А.Крученых и Д.Бурлюк. Они обсуждали и редактировали написанный Бурлюком литературный манифест. В нем поэты объявили себя зачинателями нового направления в искусстве и создателями новой поэтической школы. Через две недели, 18 декабря, был издан коллективный сборник под эпатажным названием «Пощечина общественному вкусу», который открывался одноименным манифестом. В этом «боевом манифесте» были сформулированы принципы искусства и новая футуристическая эстетика, а также ниспровергнуты все признанные литературные авторитеты — Пушкин, Толстой, Достоевский и символисты.

Участник обсуждения манифеста поэт Хлебников так охарактеризовал себя и своих единомышленников в одной из ранних поэм, написанной летом 1912 г.: Мы — юноши. Мечи наши остро отточены. Раздавайте смело пощечины! Этот сборник буквально взорвал «общественное мнение», и действительно стал звонкой пощечиной «здравому смыслу» и «старому» искусству, созданному до футуристов. Маяковский дебютировал в нем двумя экспериментальными стихотворениями — «Ночь» и «Утро», а Бурлюк напечатал три стихотворения и две теоретические статьи о живописи. Половину сборника занимали произведения Хлебникова (среди них таблица «Взор на 1917 год», где он предсказал «падение России»), которые вскоре стали его «классикой». На участников сборника обрушились газетные репортеры, критики, а также представители различных литературных группировок.

Газетные репортеры прозвали их «футуристами», а сами поэты называли себя «гилейцами» или «будетлянами» (Хлебников). Не было, казалось, ни одного литератора, который бы не откликнулся на скандальный сборник. Основным обвинением, постоянно выдвигаемым против футуристов, было то, что они отвергали традиции русской литературы. Но их декларативный тезис, внешне направленный против классики и ее языковых канонов, был диалектически обращен к ее же авторитету. «Бросая» Пушкина и других классиков с «парохода современности», футуристы в действительности, как сказал один современник, оставляли на «пароходе» их «багаж».

С «Пощечины» начался Sturm und Drang русского футуризма, а лидером этого движения и главным «провокатором», как его назвали бы сегодня, стал Давид Бурлюк. Многие скандальные футуристические акции проходили при его непосредственном участии, а имя его стало нарицательным. «Осторожный» Александр Блок, внимательно присматривался к скандальным футуристам и в своем дневнике 25 марта 1913 г. записал: «Футуристы дали прежде всего Игоря Северянина. Подозреваю, что значителен Хлебников. Е.Гуро достойна внимания. У Бурлюка есть кулак. Это — более земное и живое, чем акмеизм». Бурлюк не только активно участвовал в становлении русского авангарда (термин появился позднее), но и был одним из его признанных вождей. В поздних записных книжках (1922) Хлебников не без иронии писал: «О природе дружбы. Существуют ли правила дружбы? Я, Маяковский, Каменский, Бурлюк, может быть, не были друзьями в нежном смысле. Но судьба сделала из этих имен один веник». Затем он посвятил лидеру футуристов большое стихотворение «Бурлюк», в котором создал впечатляющий портрет своего старшего друга.
На выставке можно увидеть редчайшие футуристические издания, в которых участвовал Бурлюк и которые он сам издавал — «Студия импрессионистов», «Садок судей», «Затычка», «Молоко кобылиц», «Первый журнал русских футуристов», «Ржаное слово» и другие, а также афиши публичных выступлений футуристов 10-х годов. Среди этих книг уникальная первая книга стихов самого Бурлюка «Лысеющий хвост» (Курган, 1919) с автографом, которая сохранилась всего в нескольких экземплярах, ее не было у самого автора. На выставке Бурлюк впервые представлен и как журналист — целый стенд посвящен его многолетнему сотрудничеству с нью-йоркской газетой «Русский голос». Он печатал в ней свои стихи, рассказы, репортажи о культурной жизни в США, информацию о событиях в СССР и т. п. В наших библиотеках нет полного комплекта этой газеты и до сих пор не собраны все мемуарные очерки Бурлюка, опубликованные в ней, в том числе о Маяковском и о других футуристах.



Давид Бурлюк вместе со своими друзьями художниками В.Пальмовым и В.Фиалой экспортировали футуризм в Японию. В 1927 г. известный искусствовед Н.Пунин побывал в Японии с выставкой русских художников и в письме к Н. Гончаровой отметил «известное влияние» Бурлюка на японских художников. Отдельные стенд и витрина посвящены материалам, свидетельствующим о его дружбе с Маяковским. Среди них два портрета Бурлюка, нарисованные Маяковским в 1915 г. в гостях у К.Чуковского, а также два портрета первого революционного поэта, выполненные «отцом русского футуризма» в 1925 г., когда Маяковский находился в США. Экспонируются две небольшие книги Маяковского, изданные и оформленные Бурлюком, — «Солнце в гостях у Маяковского» и «Открытие Америки», иллюстрации к этим книгам и др. Приведу два уникальных документа. Вот фрагмент из письма Бурлюка в Москву общему другу поэту Василию Каменскому, написанного, очевидно, в 20-х числах апреля 1930 г. — первая непосредственная реакция на сообщение о самоубийстве Маяковского:

«Дорогой, милый Васенька. Еще и недели не прошло со времени прихода из Москвы трагической вести о «само-дуэли» Володи. В течение целой недели пришлось мне как журналисту ежедневно бередить себя переживанием деталей смерти, приходивших из Москвы по телеграфу в различные американские газеты. О смерти Володи в нашей семье сделалось известно ранее других читателей, в понедельник в 10 ч. утра (14 апр.) из газеты «Таймс» нам позвонили по телефону, сообщая кровавый ужас саморасправы буйного великого друга нашего. Где ты был в этот трагический день — в Москве или же где-нибудь бродяжил на необозримых просторах нашей родины?»

Приблизительно в те же дни сам Каменский послал Бурлюку письмо, в котором подробно рассказал о последних днях Маяковского. Оно было впервые напечатано в 1962 г. в журнале Color and Rhyme (№ 48), который издавала жена Бурлюка в Нью-Йорке. У нас это письмо не было опубликовано. В нем Каменский сообщал: «Ты, конечно, знаешь из газет о самоубийстве Володи Маяка, как мы его звали. Да, брат, столь неожиданно все это случилось, что мы, его друзья юности, и в эти часы (прошла неделя) остаемся потрясенными до жути и говорить об этом еще тяжело, страшно, больно. Слова тут беспомощны и жалки. И ты прости, что сейчас я не могу об этом сказать, как следовало бы. Очень взволнован. Молчу. Думаю. Разговариваю. Теряюсь в мыслях, путаюсь в его судьбе. 12 апреля, когда была заготовлена предсмертная записка, я обедал с ним в столовой, и мы пили вино — он — красное, я — белое.
Он был нежен, называл меня «Васичкой» и звал играть на бильярде, но вел себя крайне рассеянно, нервно, беспокойно. Метался духом. Блуждал глазами поверх всего, как бы вглядывался вдаль. После обеда (собственно он не обедал, а только пил «Сен-Жульен» — свое любимое вино) мы расстались. Поздно вечером мы ужинали в Союзе, Володя появился в пальто (в дверях входа в зал), подозвал меня и спросил, с кем сижу. Объяснил. Он ушел. 13-го встретились на Тверской около моего жилища — я шел обедать. Он сказал, что может зайдет туда. Не зашел. Вечером он был в гостях до 2-х часов ночи, где была Полонская с мужем актером Яншиным. Она — дочь умершего «короля экрана» Полонского. Я знал ее девочкой. Этой зимой Володя сдружился с Норочкой и мужем. После 2-х часов ночи Володя прибыл домой на квартиру. Встал рано. Принял ванну. Побрился. В 9 часов утра заехал к Полонской, чтобы проводить ее в театр на репетицию. По дороге они заехали к Володе (Лубянский проезд, 3), и тут в 10 ч. 15 мин. он застрелился (прямо в сердце). Мне позвонили <...> Вскоре я видел его лежащим на постели. Он будто спал, откинув голову в сторону, по-детски... Казалось, вот-вот проснется от всех наших рыданий. Его сестра Оля в истерике читала стихи Володи: «Мама, мама, у меня пожар сердца...» (Помнишь: ведь при нас это он написал и читал: «Ваш сын прекрасно болен»). Пожаром сердца он горел всю жизнь и сгорел быстро. Ты же, учитель его, не знаешь, как он бушующе горел всю жизнь и сгорел быстро <...> Ты знаешь, как мы связаны с аудиторией Политехнического, где под твоим предводительством проходили наши футуристические вечера, где так ярко блистала исполинская фигура Володи Маяка...».

Сейчас, когда опубликованы воспоминания В.Полонской и ряда других современников поэта, мы многое знаем о последних днях его жизни. Но эти письма близких друзей поэта — Д.Бурлюка и В.Каменского — представляют особо ценный и малоизвестный материал и позволяют приблизиться к разгадке самоубийства Маяковского, тайну которого вряд ли когда-либо удастся до конца разгадать.

Здесь же экспонируются портреты трех «прекрасных дам», в которых был влюблен Маяковский в разные времена и с которыми также был знаком и Бурлюк. Во время пребывания Маяковского вместе с Бурлюком и Каменским в январе 1914 г. в Одессе он влюбился в Марину Денисову, и она стала одним из прототипов героини в поэме «Облако в штанах» (1915 г.). И Маяковский, и Бурлюк одновременно нарисовали тогда ее портреты. Во время первого приезда в Москву из США в 1956 г. Бурлюк написал три портрета Л.Брик, которой Маяковский посвятил все свое собрание сочинений. На одном из них Бурлюк сделал примечательную надпись: «Я проехал 4003 мили, чтобы написать портрет Лили...» И наконец, в 1925 г., когда Маяковский приехал в Америку, Бурлюк постоянно сопровождал поэта и был его переводчиком, так как автор «Облака в штанах» не знал английского языка. Во время одной из поездок Бурлюк нарисовал портрет Е.Джонс (урожденной Зиберт), с которой у первого революционного поэта был роман и которая родила ему, как сравнительно недавно выяснилось, дочь. Вероятно, строки из стихотворения «Вызов» обращены к Элли Джонс: «Мы целуем — беззаконно! — Над Гудзоном ваших длинноногих жен». Но Бурлюк считал, что эти строки навеяны романом поэта со скульпторшей Элен Галуа. «Донжуанскому» списку своего друга Бурлюк посвятил отдельную статью, которую впервые опубликовал Н.Евдаев в упомянутой книге о художнике.
Бурлюк вспоминал об «американском» романе Маяковского: «В августе месяце Маяковский привел меня в бедную квартиру (Рейл-роад стайл) в районе Гринвич Вилладж, вблизи дома на 5-й <авеню> в кв., где он жил (дом № 25), и познакомил с Елизаветой Петровной Джонс. Она была, видимо, замужем — за американским журналистом. Мистер Джонс был постоянно в разъездах, и Маяковский часто брал мисс Джонс с нами; мы дважды втроем ездили в Кемп «Не журись», рабочий (еврейский) (лагерь. — А.П.), первый раз приблизительно 10 сентября, Маяковский написал стихотворение об этом рабочем лагере 20 сентября. Первый раз погода была чудесная. Теперь — лил дождь, и мы просидели — я, Елизавета Петровна и Маяковский целый день в палатке. Я и В.В. нарисовали мисс Джонс <...> она была недовольна погодой — сердилась. Маяковский нарисовал «Лизу» — бедная Лиза — «не в духах…». <…> В Москве в 1956 году близкие знакомые рассказывали мне, что весной 1926 года, в апреле-мае месяце, Елизваета П.Джонс просила у Маяковск<ого> материальной поддержки — так как перед рождением ребенка (девочка) она разошлась с мужем. Маяковский — в виду трудностей с валютой — не мог, вероятно, помочь бедной Лизе». Бурлюк нарисовал в этот день три ее портрета, один из них подарил Элли Джонс, другой передал коллекционеру Н.Никифорову в Тамбов, а третий — в Литературный музей. Дочь поэта Патриция Томпсон выпустила книгу о романе своей матери с Маяковским Mayakovsky in Manhattan. A Love Story (1993). Сейчас эта книга готовится к изданию на русском языке.

В числе представленных на выставке картин имеется несколько ранних пейзажей, написанных в селе Чернянка, около Херсона, где проживало все большое семейство Бурлюков. Сам художник называл эту местность, по Геродоту, «Гилеей», отсюда и название группы футуристов, организатором которой был Давид Бурлюк.

В 60-х годах автор этих строк переписывался с Бурлюком. Он охотно откликался на все мои вопросы о Маяковском, Хлебникове и других, присылал книги и журналы, в которых печатались материалы о русском авангарде. Я собрал и послал фотографии всех его работ, находящихся в музеях и частных собраниях Киева.


В то время переписка с заграницей была чревата всякими последствиями, многие журналы и книги не доходили. Как-то раз я пожаловался Бурлюку, что посланные им журналы изъяты компетентными органами. И Бурлюк нашел такой остроумный выход. На очередном посланном мне журнале Color and Rhyme он непосредственно обратился к этим органам, сделав на журнале такую надпись: «Dorohoy dryg zensor — это издание ваших искренних друзей, учителя и друга Вл.Маяковского. Почему Вы не допускаете его на нашу Родину?» Бурлюк был мастером таких экстраординарных жестов, и этот номер журнала дошел. В одном из последних писем на родину, когда Бурлюку исполнился 81 год, он писал: «Я с 6-го марта по июль месяц был смертельно болен. Теперь поправляюсь. 40 дней не мог писать красками. Я должен писать все время». И, действительно, он работал до последней минуты.
Настоящая выставка — значительный шаг в деле изучения жизни и творчества Давида Бурлюка.


Автор: Вера Собко

Сайт: Алфавит (газета)
Статья: Давид Бурлюк /David Burliuk/



До сих пор мы знали о футуристах, пожалуй, только то, что необычайно дерзкие, самоуверенные молодые люди еще в начале века потребовали "сбросить с парохода современности Пушкина, Достоевского и прочую всяческую мертвечину" и на освободившемся месте создать новое современное искусство - футуризм. В качестве создателей они, естественно, предлагали себя. Чтобы продемонстрировать, каким должно быть искусство будущего, футуристы в сборнике "Пощечина общественному вкусу" одновременно с манифестом напечатали образцы своих сочинений - "Каждый молод, молод, молод. В животе чертовский голод. Будем лопать пустоту!". Под манифестом поместили свои стихи Давид Бурлюк, Василий Каменский, Алексей Крученых, Игорь Северянин, Бенедикт Лифшиц, Владимир Маяковский, Велимир Хлебников. Многие из этих авторов уже давно стали классиками русской литературы и продолжают свой путь в Истории на том же "пароходе", пассажиров которого они предлагали в свое время сбросить. Новое "будетлянское" искусство не ограничивалось одним словотворчеством. Почти все футуристы обладали многими талантами и вовлекали в свой круговорот художников, композиторов, скульпторов, режиссеров, актеров, публицистов. Русский музей в Петербурге, решив на исходе столетия подвести итоги века минувшего, впервые представил публике это странное, непонятное явление - русский футуризм. В экспозиции представлены многие блистательные художники, отдавшие в свое время дань футуризму: Наталья Гончарова, Михаил Ларионов, Аристарх Лентулов, Павел Филонов, Александра Экстер. Казимир Малевич, Николай Кульбин, Надежда Удальцова, Елена Гуро, Ольга Розанова, Беатриса Сандомирска и др. И в центре этого созвездия имен - идеолог и движущая пружина футуризма Давид Бурлюк. Наши застенчивые воспоминания о том времени, связанные в основном с биографиями Маяковского и Хлебникова, постоянно натыкаются на присутствие мифической фигуры Бурлюка.


Художник, уехавший в 1920 г. из России, был полностью забыт. И вот впервые с давних революционных времен картины Давида Бурлюка представлены публике. Основная часть экспозиции, расположенная в трех небольших залах музея, привезена из Канады внучкой художника Мэри Бурлюк-Холт. Давид Бурлюк, обладавший невероятным общественным темпераментом и обостренным чувством современности, постоянно искал изобразительный язык, способный выразить его предощущения. Это великолепно понял Хлебников: "Странная ломка миров живописных/Была предтечею свободы, освобождением от цепей". Сам Бурлюк позднее писал: "Футуризм - не школа, это новое мироощущение". На деле проповедуя этот принцип, он старается освоить все новые стили и направления в живописи.

Много путешествует, постоянно учится. Казанское и Одесское художественные училища, Королевская академия в Мюнхене - альма-матер европейского авангарда. Студия Кормона в Париже и, наконец, Московское училище живописи, ваяния и зодчества, откуда в 1914 г. Давид Бурлюк был исключен - скорее всего за нежелание писать в традиционной ученической манере. Ему уже за 30, а он все учится. В том, что Бурлюку вполне хватало живописного мастерства, чтобы удержаться в училище, убеждает представленный на выставке "Портрет поэта-футуриста Василия Каменского" - своеобразная стилизация под художников Возрождения, где Каменский изображен в образе святого. Новый апологет новой веры. Кроме того, портрет Каменского частично разбивает один из мифов, которыми так любил окутывать свою персону Бурлюк.
Миф об истоках его плоскостной живописи. Дело в том, что в юности художник лишился одного глаза и создание многих картин, выполненных в стиле декоративных панно или витражей, объяснял тем, что он теперь именно так воспринимает мир.

Алексей Крученых в своих воспоминаниях "Сатир одноглазый", посвященных Бурлюку, пишет: "Попробуйте день-другой пожить с одним глазом, закройте его повязкой. Тогда половина мира станет для вас теневой. Вам будет казаться, что там что-то неладно. Предметы со стороны пустой глазницы покажутся угрожающими и неспокойными. Мир окажется сдвинутым - настоящая футуркартина".




Возможно, память Бурдюка хранила воспоминания о бифокальном восприятии мира, а может быть, ему хватало фантазии, чтобы передать такое восприятие. Во всяком случае, светотень в портрете Каменского положена очень правильно и грамотно. На выставке вставной, стеклянный глаз Давида Бурдюка лежит в отдельной витрине. Нежно-голубовато-карий.
Здесь же, в залах, находятся палитра Бурлюка, бархатный сине-зелено-малиновый футуристический жилет и серьга, расшитая бисером, - этакая "фенечка", ну совсем как у теперешних богемных ребят.
Среди полуголодных, одичалых футуристов Бурлюк отличался серьезным вниманием к своей внешности и вполне буржуазным, ухоженным видом. Вот как описывает знакомство с ним Владимир Маяковский, также учившийся живописи: "В училище появился Бурлюк. Вид наглый. Лорнетка. Сюртук. Ходит напевая. Я стал задираться". Несмотря на столь причудливый способ знакомства, Бурлюк одним из первых разглядел и оценил поэтический дар Маяковского. Вот как сам Маяковский оценивал его роль: "Прекрасный друг. Мой действительный учитель. Давид сделал меня поэтом. Читал мне французов и немцев. Всовывал книги. Выдавал мне ежедневно 50 копеек, чтоб писать не голодая".

Европейски образованный, улавливающий новые веяния буквально из воздуха, Бурлюк был тем катализатором, в присутствии которого талант каждого участника движения расцветал и развивался. Блестящий менеджер, Бурлюк подготовил и организовал первую выставку "Бубнового валета", в Киеве организовал выставку группы "Звено". Принимал участие в выставках мюнхенской группы художников "Синий всадник". Он ни от кого не ждал помощи, все организовывал сам, был активным соавтором жизни. "Большой бурный Бурлюк врывается в жизнь. Он широк и жаден. Ему все надо узнать, все захватить, все слопать. Фигура сложная", - писал Алексей Крученых. Бурлюк любил экспериментировать. Одним из первых начал использовать в своих работах коллажи - вклеенные куски фанеры, шестеренки, металлические пластины. Особое место в его картинах занимают глаза - предмет его постоянного сожаления. "Женщина с четырьмя глазами и цыпленок", "Композиция с глазом", "Пейзаж с четырех точек зрения", "Глаза" и т.д.

После отъезда из советской России Бурлюк два года жил в Японии. Там он написал множество интересных, как бы "успокоившихся" работ: "Японский рыбак", "Японец, разделывающий рыбу" и пр. В 1922 г. переехал в США. Зрелый сорокалетний художник все еще оставался верен устремлениям юности. Его манера письма существенно не меняется. Он продолжает заниматься просветительской и общественной деятельностью, издает журнал "Цвет и ритм", пишет статьи.



В Японии.

Казак-футурист в Стране Ямато

Матереиал с сайта http://h.ua/story/65978/
Автор статьи

Chieko Owaki

Давид Бурлюк и Киносита Сюичиро
Давид Бурлюк и Киносита Сюичиро
1920 год. Порт Цуруга. Свежее осеннее утро. С парохода «Чикудзэнмару» сошел на берег высокий человек в сюртуке и черном шелковом цилиндре. Его шею украшал большой зеленый бант. Огромный рост, странный костюм, раскованные манеры, эмоциональная речь оказали гипнотизирующее воздействие на японцев…

Это был потомственный казак, «отец русского футуризма», украинец Давид Бурлюк.

Давид Бурлюк, вместе со своим другом - художником Виктором Пальмовым приехал в Японию, чтобы заработать денег на билет в Америку, куда он планировал переехать, спасая семью от произвола и анархии революционных преобразований. Однако у Бурлюка было личное представление об этой стране. Перед отъездом в Японию, находясь во Владивостоке, он опубликовал статью, посвященную эстетике Японии.

Он писал: «Япония является самой оригинальной страной в мире в области искусства. Люди имеют глубокое знание о живописи; от аристократа до простого народа - все без исключения обладают эстетическим чувством и любовью к изобразительному искусству…Однако, люди относятся к искусству как к обыденной вещи. В Японии искусство для большинства людей является мастерской техникой и изысканной мебелью».

В зале выставки. Первый ряд с права, Бурлюк, Того, Пальмов
В зале выставки. Первый ряд с права, Бурлюк, Того, Пальмов
Несколько наивное представление об утопическом царстве эстетизма настроило Бурлюка на принятие настоящей Японии, и тогда он высказал еще более удивительные для японцев вещи: «Не только я увлечен японской культурой, в которой есть Хокусай, Хиросигэ, Тоёкуни, Утамаро. 60 лет назад француз Гонкур оказал влияние на художников искусством Японии; мы унаследовали его. Получается, как будто внуки приехали в страну предков». После такого признания родственных отношений, японцы убедились в порядочности его намерений.

Таким образом, остановка в Японии для него была как посещение родительского дома перед новым походом, за Тихий океан, к миру свободы.

Пятая выставка картин Бурлюка в Йокогаме
Пятая выставка картин Бурлюка в Йокогаме
Он был не только оратором, но и менеджером. Уже на следующий день после прибытия, картины Пальмова и стихотворения Бурлюка были опубликованы в газете «Осака Маиничи». На третий день они посетили газетное издательство «Токио Ничиничи», где Бурлюк произнес выше упомянутые заветные слова, чем покорил сердца японцев. Стоит ли говорить, что реклама «Первой выставки русских художников в Японии» была успешной?

Открывавшаяся спустя 10 дней выставка вызвала большой общественный резонанс. Выставку посещали почти все представители интеллигенции. И даже женщины, которые до этого обычно не посещали подобные мероприятия. Это было особое и удачное для художников из России время. После революции Мэйдзи и особенно в эпоху Тайсё (1912-1926) повсюду витал дух демократических преобразований, общество нуждалось в освежении, к тому же политическая ситуация заставляла интересоваться событиями в советской России. Поэтому газеты активно освещали выставки Бурлюка и Пальмова, следили за всеми их передвижениями.

Статья газеты «Токио Асахи» от 18. 12. 1920
Статья газеты «Токио Асахи» от 18. 12. 1920
Кроме выставочной деятельности Бурлюк активно общался с японскими авангардистами. Например, с обществом Хаккася, созданным как альтернатива Обществу традиционной японской живописи. Революционный дух объединил два разных стиля: Восток и Запад. В кругу японских художников Бурлюк чувствовал себя свободно. К этому располагала и его удивительная способность к языкам. И если сначала он общался на французском, то через некоторое время уже довольно сносно изъяснялся по-японски. На одном из званых вечеров в его честь, художник принял участие в «киго» (демонстрация владения кистью), пел и даже танцевал.
Д. Д. Бурлюк. Мотомура в острове Ошима. 1920. Масло, холст. 50 х 60,7. Приобрела особа из семьи императорского рода
Д. Д. Бурлюк. Мотомура в острове Ошима. 1920. Масло, холст. 50 х 60,7. Приобрела особа из семьи императорского рода
Со временем Бурлюком заинтересовались люди, имеющие высокий социальный статус. После ряда выставок один из членов императорской семьи приобрел его произведение в стиле импрессионизма. Японцы считают, что это было знаком сочувствия беженцу из революционной страны. Позже появился меценат, который заказал семейный портрет. Он пригласил Бурлюка в свой дом на время написания картины. Это произведение интересно тем, что изображена японская семья через призму славянского менталитета. Т.е. на картине проявляется иконографический взгляд на образ семьи. На фоне вибрирующих цветовых пятен, напоминающих о нестабильности меняющегося мира, представлено статичное изображение семьи как целостности, незыблемости.
Д. Д. Бурлюк. Семейный портрет. 1921. Масло, холст. 91,5 х 134,5
Д. Д. Бурлюк. Семейный портрет. 1921. Масло, холст. 91,5 х 134,5
Главной фигурой является мать с младенцем, а глава семьи отодвинут к краю композиции, что с точки зрения японцев просто немыслимо. Художник акцентирует внимание на руке матери семейства, как будто символизирующей заботу и нежность, особую роль женщины в семье. Широко открытые глаза детей, чистота их взглядов, отсутствие сомнений, как будто рассказывающих о готовности слушать отца – единственный «штрих», соответствующий японским представлениям о семье…

 

Рисунок Д. Д. Бурлюка. Японка рыбница
Рисунок Д. Д. Бурлюка. Японка рыбница

В течение почти 2-х летнего пребывания в Японии, Бурлюк посетил Токио, Йокогама, Нагоя, Киото, Осака, Кобэ, Кагосима, Кумамото, Фукуока , побывал на южных островах Ошима и Огасавара, поднимался на Фудзисан. Он рисовал с интересом реальную Японию, оставил графические рисунки, эскизы как иллюстрации к его путевым заметкам. Свои впечатления он описал в этнографических повестях «Восхождение на Фудзи-сан», «Ошима (японский Декамерон)» и «По Тихому океану».

 

 

 

 

 

 

Д. Д. Бурлюк. На поезде. 1922. Холст, масло. 32,5 х 45
Д. Д. Бурлюк. На поезде. 1922. Холст, масло. 32,5 х 45
С летним ветром Бурлюк покидает Японию, оставив след своего присутствия. Его влияние прослеживается и в последующих выставках футуризма, в дадаистическом театре, осмыслении авангардного искусства. Кроме того, в Японии была опубликована книга по истории европейского искусства от древности до футуризма, как завершающего этапа его развития . Эта книга стала для молодых художников того времени своего рода учебником по искусству.

 

Д. Д. Бурлюк. Японец, разделывающий рыбу. 1922. Холст, масло. 45,5 х 60,5
Д. Д. Бурлюк. Японец, разделывающий рыбу. 1922. Холст, масло. 45,5 х 60,5
В этом году Украина и все любители искусства отмечали 125-летие со дня рождения Давида Бурлюка. Его творчество изучают в Японии, Америке, России и Украине. Бурлюк «проскакал» вокруг северного полушария, оставив о себе память, как об «Отце российского футуризма» и учителе японского авангардного движения. Его широкая любовь к жизни подобна украинской степи, а творческая сила -- как Фудзисан, продолжают жить в украинском народе.

 

Д. Д. Бурлюк. На рисовых полях. 1921. Холст, масло. 45 х 60,5
Д. Д. Бурлюк. На рисовых полях. 1921. Холст, масло. 45 х 60,5


Давид Бурлюк скончался в 1967 г. в Лонг-Айленде, под Нью-Йорком, в возрасте 85 лет.


Еще.

Празднование 125 летия Давида Бурлюка на его родине :
ЕКСКЛЮЗИВНИЙ РЕПОРТАЖ >
Опубликовал admin 30. April 2009 · 1 Комментарий · 14610 Прочтений · Печать
Комментарии
#1 | Камила 07. June 2017
Я вот тоже занялась искусством и начала рисовать картины по номерам. Очень красивые шедевры получаются, к тому же есть на что потратить свободное время. Покупала картины на нескольких сайтах, но больше всего понравился этот - http://raskras.com.ua/ Там картины от хороших производителей.
Добавить комментарий
Имя:

Проверочный код:


Введите проверочный код:

Вы подтверждаете что вы реальный человек? *


На главную страницу сайта







Комунальні платежі онлайн
СУМСЬКЕ ОБЛЕНЕРГО